Живодеров, Кощеев и Поганкин. Как появились неблагозвучные и обидные фамилии

Много лет в одном советском учреждении вспоминали казус, связанный с необычной фамилией. Новая секретарша в первый рабочий день сняла телефонную трубку, чтобы ответить на звонок, и услышала странную фразу: «Хватай муху!». Приняв это за розыгрыш, обиженная женщина ответила: «Сам хватай!», и положила трубку. Оказалось, что Хватаймуха — фамилия начальника, а звонивший просто хотел с ним поговорить.

Мы все знаем фамилии, которые сегодня звучат смешно, обидно или не совсем прилично — но воспринимаем их иначе, чем наши далекие предки. Откуда взялись странные фамилии, как менялись и что говорят нам о жизни и быте прошлых веков?

Когда фамилия «испортилась» со временем

За те пять-шесть столетий, пока формировались существующие сегодня фамилии, русский язык успел сильно измениться, равно как и общественные нравы. Теперь слова, раньше ничем не привлекавшие внимания, нередко звучат вызывающе. Например, смешная фамилия Гадушкин происходит от библейского имени Гад. Название вида доспехов — куя́к дало начало фамилии Куяко́в, а Швалёв — производное от древнерусского шваль со значением «портной». Хамовников к хамам не имеет отношения — по смыслу к этой фамилии ближе всего Ткачёв.

Волокитой в старину называли работника, волочащего

Орудие для обработки почвы

, отсюда — Волокитин. Дворником именовали не уборщика, а арендатора хозяйства, двора, либо содержателя гостиного двора — так появились Дворниковы.

Даже маленькие искажения, накапливаясь, могут изменить облик слова до неузнаваемости. Носители фамилии Лохтивонов (Каменский р-н Пензенской обл.) сами удивляются, что она произошла от древнегреческого имени Галактион.

Но есть и более прозрачные фамилии: Живодёров указывает на человека, который снимал шкуры с животных, Сукачёв — на крутившего (сучи́вшего) нить, Трепачёв — на трепавшего волокно, а Хренников — на того, кто выращивал хрен.

Фамилия Батманов, вероятно, происходит от позаимствованной у тюркских народов меры веса батман, Жупанов — от верхней одежды типа кафтана, Надрага — от названия брюк, а Ширинкин — от цветного платка или косынки.

Мамины сладкие пирожочки ↓

В 1550 году в Подмосковье жил Алабыш Колобов сын Перепечин. Весь его род получил имена по хлебным изделиям круглой формы: деда звали Перепечей (род кулича, каравая), отца — Колоб (круглый хлеб или пирог), а его самого — Алабыш (небольшой круглый хлеб). Имя Колоб сохранилось во многих фамилиях, например, Колобков. Подобная преемственность имен была нередкой для русских семей.

Слово вор раньше означало «бунтовщик», следовательно Воров — это Бунтовщиков. Фамилия Жупиков восходит к термину жупик — «не достигший зрелого возраста», Мошняга — к существительному мошняк («богач»), Недорезов/Недорубов/Недосекин — к прозвищу человека, получившего сильное увечье, но оставшегося в живых. Одноралом называли человека с одним оралом (плугом), а Серкин получил фамилию от прилагательного серый.

Современные слова и образы могут искажать восприятие фамилий, делая их мнимо понятными. Например, фамилия Блатов происходит не от «блат», а от бла́то («болото»); Виноходов — не от «ходящий за вином», а от иноходец (конь, идущий иноходью).

Русские фамилии Ламба и Чаплин связаны, понятное дело, не с итальянскими автомобилями и известным кинокомиком, а с северными диалектными названиями глухого озера и цапли.

Немало необычных для современного русского языка фамилий образовались и от пришедших с христианством иностранных. Они пережили самые причудливые трансформации. Народ переиначивал малопонятные и сложнопроизносимые христианские имена по своему усмотрению. В простых случаях Иоанн становился Иваном, а Авраам — Абрамом.

Сложности для понимания сегодня создают очень распространенные на Руси уменьшительные формы имени, зачастую попадавшие и в официальные документы.

В результате таких превращений появились многие яркие фамилии ↓

● Акимакин — от Акима́ка, обиходной формы имени Аким;

● Крысанов — от Крысан, искаженного Хрисанф;

● Мартышкин — не от названия животного (мартышки не были известны в России на момент зарождения фамилий), а от уменьшительного Мартын;

● Матюко́в — от Матю́к, Матвей;

● Оленин — от Оленя, уменьшительной формы Александр или Алексей, а, возможно, Елена (Олена в некоторых говорах);

● Писеев — от Писсей;

● Поздеев — от славянского имени Поздей, что значит «поздний»;

● Труханов — от Труха́н, Трифон.

А вот сейчас обидно было

Русский народ остер на язык. История сохранила немало звучных древних прозвищ, и они редко бывали похожи на комплимент. Вот только некоторые: Бздячий, Бородатый Дурак, Брех, Говно, Еболда, Дрозжая Бабка, Дурная Овца, Лживко, Некормигость, Пердло, Пёсья Старость, Пролейбрага, Раскоряка, Смердюга, Частопьян, Умойся Грязью.

Прозвища могли так прилипнуть к человеку, что заменяли ему имя, да еще и закреплялись за потомками. Так, Фёдора, главу семьи Степановых, живших в деревне Сутоки Новгородской области, прозвали Бахвале́ем за то, что он постоянно хвастался, и его потомки официально значатся Бахвалеевыми.

В Костромской области одного мальчика прозвали Разиня за то, что у него был постоянно полуоткрыт рот. У его сына Павла рот был обычный, но прозвище перешло к нему: Паша Разиня.

В другой деревне было два Василия. Чтобы их различать, одного прозвали Соплячонок (у него был всегда мокрый нос), а другого Беленький (по цвету волос). Со временем оба Василия стали дедами, но внуки первого в деревне так и именуются Соплячонками.

Многие прозвища характеризовали человека напрямую по одному из очевидных признаков:

●     по внешности — Дурнорожев, Козобородов, Косых, Кривоглаз и Кривоглазов, Губошлёпов, Лапоногов, Мозгляков, Плешков — «плешивый», Пузачёв/Пузанов, Редозубов, Толстогузов — «толстозадый»; Рожин, Свинолобов, Сухоруков/Безруков, Сутулов, Ушач и Ушачёв, Хилков, Хромых и Храмцов, Худоножкин, Язвин;

●     особенностям характера и поведения — Баламутов, Балдин, Балдуев, Болдаков, Болванов, Болтунов, Гнусавин, Греховодов, Грубиян, Дурнопьянов, Картавых, Краснобаев, Мымрин, Мямлин, Несмелов, Рева и Ревин, Самохвал и Самохвалов, Тупицын, Хабалов;

●     обстоятельствам жизни — Бедняков, Голев, Голиков, Голодранцев, Объедкин, Бездомников, Безуглов, Гробокопатель (профессия), Небогатов, Тюрьмин.

Другие прозвища имели переносное значение. Как правило, они построены на сравнении: Кикиморин, Поганкин, Сукин, Хряков/Фряков, Чучелов.

Прозвище мог дать и помещик, причем на французский манер, поскольку этот язык ходил в дворянской среде наравне с русским. Так, фамилия Кошонин, происходящая от прозвища Кошоня, в основе имеет французское cochon («свинья»). И так как это русская народная интерпретация иностранного слова, следовательно, фамилия должна считаться русской. Известны случаи, когда неблагозвучным именем нарекал даже монарх. Например, митрополита Арсения Мацеевича, который выступал против Екатерины II и отстаивал независимость церкви, после насильственного расстрижения в 1767 году по указу императрицы назвали Андреем Вралем.

Долой гнид, блох… и курочку заодно ↓

После революции, когда появилась возможность сменить фамилию, многие люди стали отказываться от неблагозвучных антропонимов. Так, Гнидин стал Гнединым, Бардаков — Печориным, Блохин — Соколовым, Курочка — Орловым. Тогда появилось и много новых революционных и советских фамилий, вроде Первомайский, Октябрьский, Колхознов, Тракторщик или Бастионов. Сегодня и они могут кому-то показаться смешными и неуместными.

Некоторые прозвищные фамилии непонятны современному человеку, даже если кажутся знакомыми. Например, Глазун означало «ротозей», а Гущеедов происходит от презрительного прозвища новгородцев: гущеедами их нарекли за пристрастие к гуще — блюду из ячменной крупы, которое ели во время постов.

От выразительного слова ложкомой ведет начало фамилия Ложкомоев. Так называли тех, кто облизывает ложку после еды, а в сибирских говорах прозвище приобрело переносное значение — «униженно угодничающий перед кем-либо ради собственной выгоды».

Другие примеры непонятных без контекста прозвищных фамилий ↓

● Зюзин — «плакса, нерасторопный, пьяница», «дрянной человек», «грязнуля, неряха»;

● Момсик — «молокосос» во владимирских говорах;

● Подхалюзин — «ловкий пройдоха, скрытный и льстивый»;

● Пупырёв, Пупышев — от пупырь («прыщ»), так переносно называли гордецов, зазнаек;

● Посысаев, Посысоев — от глагола посы́соваться («погневаться»);

● Рюмин — от рюма («плакса, нытик»);

● Фуфлыгин — «невзрачный малорослый человек», «продувной мот, гуляка»;

● Чмарин — диалектное чмapa («нужда, нищета, гнет»).

О значении многих прозвищных фамилий можно только догадываться. Так, Богстобо́ев и Нехаев, вероятно, связаны с привычкой приговаривать «Бог с тобой» и «Нехай» («Пусть»), а Гниломёдов и Гнилорыбов — с продажей некачественных продуктов, так как это купеческие фамилии. Примерно можно понять и источник отглагольных фамилий, таких как Вываль, Наливайко, Нестреляй, Пачкай, Покусай и Покусаев, Потеряйко, Шугай.

Но для некоторых фамилий восстановить логику появления можно только с большими натяжками. Например, можно предположить, что Гробожиловым — буквально «живущим в гробу» — могли прозвать как того, кто жил в тесном темном помещении, подвале или землянке, так и владельца громадного, неуклюжего дома — даже сейчас еще можно услышать фразу «Ну и гробина!». А фамилия Подыминогин, возможно, объясняется особенностями походки прародителя.

Легенды аристократов

Есть немало слов, что раньше означали что-то неприятное, а в современной жизни такими не кажутся. Например, мало кому придет в голову, что фамилия известного писателя Аксакова восходит к тюркскому аксак — «хромой», а генерала Брусилова — к глаголу брусить, что значило «говорить вздор», «страдать дефектом речи» или «пьянствовать до беспамятства».

Таких фамилий, обидный смысл которых сегодня утрачен, немало ↓

● Аракчеев — от тюркского аракчи («пьяница», «производящий водку»);

● Булгаков — «беспокойный», от тюркского булга («склока, тревога, суета, беспорядок»);

● Бунин — от буня «надменный» или от диалектного глагола в значении «гудеть, мычать, реветь»;

● Буслаев — «кутила»;

● Бутурлин — «пустомеля, говорун»;

● Вересаев — «курильщик»;

● Верещагин — верещага («тот, кто верещит, громко кричит» или «болтун, говорун, сварливый человек»);

● Дробышев — «маленький»;

● Карташов — «картавый»;

● Неклюдов/Нехлюдов — «неуклюжий, нескладный»;

● Нужин — «испытывающий нужду, бедный»;

● Оплетаев — «обманщик»;

● Почечуев — от почечуй («геморрой»);

● Шабалин — от шабала («рвань, ветошь» или «болтун»);

● Шадрин — от шадра («ямка от оспы на коже»);

● Шурыгин — «обманщик».

Когда носителями неблагозвучных фамилий оказывались представители аристократии, они стремились найти другие объяснения семейному имени. Особенно распространены такие попытки были в XVII веке, когда стало модно вести род от иностранцев.

Бестужевы могли пойти от слова бестужий, то есть бесстыжий; в северных говорах есть также слово без-стужий, что значит «усердный, неутомимый, работящий», а возможно и происхождение от словосочетания без туги, то есть «беззаботный, беспечальный». Но фамильная легенда дворян Бестужевых пошла другим путем: указывала источником фамилии некоего Гэбриэла Беста, который в XVI веке поступил на службу Великому князю Московскому. А Стремоуховы («проколотое ухо») своим предком называли грека по имени Строматорос, который, как говорили, пришел служить князю Московскому еще раньше, в XIV веке. Фамильная легенда Козодавлевых («коз давить», то есть забивать) в качестве прародителя указывала знатного ливонца Коса фон Далена (Kos von Dahlen).

Из германцев или из татар? ↓

Когда представительница мелкопоместного рода дворян Нарышкиных Наталья стала женой царя, ей тоже нашли подобающее происхождение — от германского племени наристов, упоминаемых еще Тацитом. В семье существовала и другая легенда — о крымском татарине Нарышке, поселившемся в 1463 году в Москве. На деле фамилия, вероятнее, более прозаического происхождения — от слова нарышка («неприятный запах изо рта»), нарышни (название доспехов), ярыжка («слуга») или от рыжего цвета.

Мифы создавали, даже если фамилия была очевидно русской. Например, Татищевы (татище — «вор, ворище») предпочитали считать, что в основе фамилии — приказ «Тать ищи!», то есть «Ищи вора!», который якобы давал царь их предку-губернатору.

Бабушка надвое сказала

В основе многих фамилий могли лежать разные слова, а одни и те же слова могли иметь разный смысл в зависимости от говора. Например, фамилии Бандура и Бандурин могут происходить от названия музыкального инструмента, но при этом в псковских и смоленских говорах бандурой называли глупца, в вологодских — неуклюжую, толстую женщину, а в пермских — худощавого мужчину.

Гавриком (от этого слова пошла фамилия Гавриков) орловчане называли простака, туляки — щеголя, пензенцы — хитреца, кроме того, это могла быть одна из сокращенных форм имени Гавриил. Фамилия Кутузов, вероятнее всего, происходит от тюркского кутуз — «неистовый, безумный», но в русском языке так называли подушку, а в переносном смысле — полного человека.

Невинная на первый взгляд фамилия Шведов не обязательно имеет отношение к выходцам из Скандинавии. Шведами на Псковщине называли белых полупрозрачных тараканов, сбросивших панцирь; соответственно, так могли называть и бледного человека. Также в тверских и псковских говорах формы швед и швет иногда использовали вместо швец.

Ряхин мог произойти от прозвища Ряха (это первое, что приходит в голову), но есть и гораздо более лестная для носителя фамилии версия: слово ряха обозначало аккуратную женщину (антоним неряхи).

Вот еще любопытные примеры фамилий, для которых нет единственно верной версии происхождения ↓

● Бакланов — от названия птицы или от «чурбан, болван», «большая голова», «толстый, здоровый»; диалектный глагол бакланить означал «бить баклуши, шататься, слоняться, проводить время в пустяках», а баклой или баклёй в диалектах называют рыбу уклейку.

● Бухарин — может указывать на происхождение из Бухары, но также буха́рой называли жалящих насекомых — пчелу или шмеля.

● Вагин — могло быть от Вага, формы редкого греческого имени Евагрий, от вага — «вес, тяжесть, гиря, весы, рычаг», переносно «власть, могущество, ценность, значение» или от указания на происхождение с реки Вага.

● Жуликов — от жулик, что во владимирских говорах значит «чернорабочий», а в костромских — «ножик».

● Зюков — либо от диалектного зюкать — «беседовать, болтать», «пить вино, упиваться», «бить, колотить», либо от имени Зюк («стук, бряк»), которое могли дать беспокойному ребёнку.

● Кекало — либо от вятского кекать («икать»), либо от тверского кекнуть («сильно ударить»).

● Кологривов — в древнерусском кологривом назывался служитель, ходивший около гривы царского коня при выездах, но переносно так говорили и о человеке с длинными волосами.

● Кощеев, Кащеев — от древнерусского кощей («слуга, раб, прислужник»), но такое прозвище могли дать и худому или скупому человеку.

● Лядов — от ляд, «плохой, вредный, черт, тунеядец», а также «сектант» в ярославских говорах; еще существовал глагол лядеть — «худеть, тощать».

● Пе́рников — перником называли участника судебного спора и пряник.

● Перхо́тин — от перхота, перхун — тот, кто кашляет, возможно, было связано с переносным значением слова перхотный — «противный, докучливый», но не исключено и происхождение от имени Порфирий.

● Сморыго — либо от смурыга («тьма»), либо от сморить («устать»), либо от смарать («испачкать»).

● Шалавин, Шелавин — в одних говорах могло значить «беспутный, шалый», в других — «быстрый, проворный».

● Щербаков — щербаком могли назвать «ущербного», с лицом, изрытым оспинами, или без зуба, но в то же время это слово значило «стяжатель, хапуга», а у костромичей — «одноконный извозчик».

Что в имени тебе моем?

В конце XX века семь семей в Москве носили фамилии, производные от слова па́далка; Геннадий Падалка — так зовут 89-го космонавта России. Сегодня трудно себе представить, как можно было называть человека словом, обозначавшим опавшие под ветром плоды или зерно, выпавшее на ниве и взошедшее на следующий год. Однако раньше в отдаленных деревнях, где в семьях было много детей, иногда говорили, что они «растут как трава», то есть без присмотра, предоставленные самим себе. Существовало и выражение: «Иной год падалица родится лучше хлеба». Возможно, Падалкой звали ребенка, который, хоть и рос без внимания родителей, оказался лучше и умнее другого, которого опекали; а может быть, это тоже было имя-оберег.

Во времена, когда в языке появлялись фамилии, многие слова воспринимались совсем иначе и не казались обидными. Прозвища считались естественным способом сообщения информации и различения людей, личные имена вроде Кобель были обычными и даже почетными, а многие ныне бранные слова широко использовались в речи.

Став фамильным именем, слово теряет свой первоначальный смысл и делается нейтральным, так что искать в неблагозвучной фамилии намек на личные качества или повод подразнить человека неразумно. Хотя, конечно, соблазн велик.

Источник